Politikas mašīnizācija


vara bungas: Lai nebojātu iespaidu šim izvilkumam autoru nenorādīšu, kas gribēs viegli atradīs pats. Teikšu vienīgi, kas autors ir bijušais RU augsta ranga funkcionārs aktīvā rezervē, informēts visaugstākajā mērā, bet pārāk mākslinieciska personība (kokaīns), kuru bieži sanes. Prognoze ir par pasaules sasniedzamo end state pēc 100 gadiem. Pārbaudīt prognozi mums neizdosies, bet varam pasmieties jau tagad.

Īsumā:

  • Kibertelpa kā galvenais karu kaujas lauks
  • Esošie valsts iekārtu modeļi saglabāsies, bet lēnām pārveidosies
  • US norietēs, attiecīgi US ietekmes zonas tiks vardarbīgi pārdalītas
  • parlamentārisms zaudēs jēgu, jo pilsoņi piedalīsies vasts pārvaldē tieši, bez starpniekiem – deputātiem. To vietā būs sakarnieki, AI algoritmu rakstītāji un moderatori
  • Noregulēts/piegriezts (uzskati, pārliecības attiecīgā proporcijā un blīvumā) mākslīgā intelekta algoritms kā personas uzskatu paudējs-pārstāvis attecībās ar valsti vai līdzpilsoņiem. Avatara īpašnieks turpina baudīt dzīvi
  • Ietekmīgākie, bet arī mazskaitlīgākie, sabiedrības slāņi būs visu veidu čekisti, IT kompāniju īpašnieki un koderi, kas rada un apkalpo AI algoritmus (sk.augstāk)
  • Ņemot vērā iepriekšējo punktu ļaužu masas zaudēs kontroli un vispār izpratni par notiekošiem politiskajiem procesiem, bet neprotestēs, jo labklājība un patērētāju iegribas apkalpojošā kultūra augs
  • Ņemot vērā iepriekšējo punktu saasināsies ekoloģiskās problēmas, mēģinot tās risināt ar ierobežojumiem, valdības saskarsies ar patērētāju protestiem
  • Dažas valstis pateicoties attīstītām IT spējām iegūs savas teritorijas izmēram neproporcionālu ietekmi pasaulē
  • Radīsies un tiks atzītas virtuālās valstis (a la The Sims -VB) ar digitālo pilsonību, kas atvērta visiem

VB: Tieši tādēļ esmu kategoriski pret parlamenta e-vēlēšanām, jo vēlētājiem zūd pat teorētiskās kontroles iespējas. Lokāliem referendumiem ir Ok. Par US norietu – ne tik ātri. AI juristi jau top, virtuālās sabiedrības jau ir, blokčeins attīstās. IT korporāciju un “čekistu” simbioze arī. Kibertelpā jau karo.

Avots:

[..]Для того, чтобы прогноз получился интересным, ближайшие лет сто можно смело пролистать, так как с ними все достаточно ясно. Они станут временами i-империализма, то есть, активного дележа и «колонизации» киберпространства. В контексте этого генерального процесса произойдет несколько войн (в том числе, кажется, ядерная) за американское наследство. А в его итоге образуется новая система глобального распределения господства и подчинения.

Модели государственного устройства при этом еще долго существенно не изменятся. Политические мутации копятся медленно, и только в конце века реформы и революции породят несколько новых видов государств, которые разовьются и окрепнут к началу следующего столетия.

К 2121 году эти футуристические паттерны государственности дополнят, чтобы впоследствии окончательно вытеснить привычные для нас формы политической организации общества.

Наблюдаемый сегодня кризис представительства уже породил дискуссию о целесообразности существования классических институтов народовластия, таких, как парламентаризм. Депутат в качестве средства коммуникации «народа» с «властью народа» выглядит, на взгляд некоторых экспертов, довольно архаично. Когда джентри сажали на лошадку одного из своих соседей по заболоченному захолустью и посылали его в Лондон донести их общее мнение до короля, это было разумно. Ибо тогда королю нельзя было позвонить или отправить смс. Зачем, спрашивается, кого-то выбирать и куда-то посылать, оплачивая посланному проезд и обильное питание, сегодня, когда есть Интернет, способный со скоростью света передать ваше мнение кому угодно, минуя упитанных посредников? Не риторический вопрос. На который есть и такой ответ: в общем-то, незачем.

Политическое представительство проваливается по всем направлениям. С одной стороны, «народные» представители, по небесспорному, конечно, утверждению критиков западной демократии, превращаются в узурпаторов и манипуляторов, искажая сигналы, подаваемые народом. С другой стороны, и сам народ, в свою очередь, посылает все более путаные сигналы, поскольку живых избирателей теснят и перекрикивают банды наглых ботов, фейковых аккаунтов и прочих виртуальных иммигрантов, дополняющих политическую реальность до степени неузнаваемости.

В нашей электронной современности уже существуют технические возможности для того, чтобы граждане могли представлять себя сами, напрямую включаясь в процедуры принятия решений. Если понадобится очередной закон о, допустим, каком-нибудь пчеловодстве, то в его составлении, внесении, обсуждении и принятии могут непосредственно, в режиме онлайн участвовать все, кому есть до этого дело — пчеловоды, любители меда, косметологи и фармацевты, люди, покусанные пчелами, и люди, покусавшие пчел, и аллергики, и юристы, производители ульев и дымарей, пчелофилы и пчелофобы, и, наконец, просто те, кому всегда есть дело до всего. В этой схеме нет парламента. Вместо него — средства связи, алгоритмы и модераторы. И это ложное освобождение: избавляясь от «конгрессменов-узурпаторов», избиратель тут же попадает во Всемирную паутину и запутывается в Сети. Он вступает в двусмысленные и неравноправные отношения с миром машин.

Алгоритмы уже эффективно распоряжаются средствами инвесторов на глобальных финансовых рынках. Основные политические практики, как законодательные, так и, тем более, электоральные ничуть не сложнее фондовых и валютных транзакций. И уж если люди доверяют электронному алгоритму самое дорогое, что у них есть — любимые деньги, то ничто не мешает доверить ему же какие-то там политические убеждения, твердость которых, увы, обратно пропорциональна ликвидности. Выборы, законотворчество, многие функции исполнительной власти, судебные и арбитражные разбирательства, дебаты и даже протестные акции — все это можно будет делегировать искусственному интеллекту, не покидая вечеринку. Общество перестанет содержать своих дорогих «представителей», что приведет к краху сразу двух грандиозных бюрократий — профессиональных лоялистов и профессиональных же протестников.

Конечно, политический класс полностью не исчезнет. Ведь у алгоритмов есть владельцы. По К. Марксу, кто владеет средствами производства, тот обладает и решающим влиянием. В цифровую эпоху это IT-гиганты, которые поворачиваются передом (дружественным интерфейсом) к народным массам, а задом (гостеприимно распахнутым бэкдором) — к спецслужбам. Цифровики и силовики, таким образом, останутся в игре.

Но все же количество рабочих мест в политической индустрии радикально сократится.

Цеха высокотехнологичных, автоматизированных и роботизированных предприятий таинственны и пустынны. Есть специальный термин для их обозначения — безлюдное производство.

В результате неизбежной цифровизации и роботизации политической системы возникнет высокотехнологичное государство — безлюдная демократия.

Главной особенностью безлюдной демократии станет резкое снижение роли человеческого фактора в политическом процессе. Вожди и толпы постепенно покинут историческую сцену. А выйдут на нее машины.

М. Маклюэн считал машины продолжением человеческих органов. Но есть и иная точка зрения. Что машина не приложение к человеку, а его порождение. И как любое порождение, она одержима комплексом Эдипа — устранить родителя.

Как человек «произошел от обезьяны», так и машина «происходит от человека» и занимает его место на вершине эволюции.

Человеческое, «слишком человеческое» государство веками развивалось как постоянно расширяющаяся семья (семья-род-народ-нация…), в которой находилось место отцам отечества и его сынам и дочерям, и Родине-матери, и любви, и насилию. Ему на смену придет техногенное государство, в котором иерархия машин и алгоритмов будет преследовать цели, недоступные пониманию обслуживающих ее людей.

Железная логика машинного мира неуклонно стремится исключить человеческий фактор (понятие, давно ставшее синонимом фатальной ошибки) ради эффективности систем управления. Биологические граждане будут иметь все больше комфорта и все меньше значения.

Безлюдная демократия станет высшей и финальной формой человеческой государственности в преддверии эры машин. На ее платформе выстроится линейка вторичных и промежуточных моделей политического существования — карликовая сверхдержава, экологическая диктатура, постпатриотическое сообщество, виртуальная республика…

Несколько небольших по территории и населению стран смогут нарастить столь мощные кибернетические ресурсы, что окажутся в состоянии контролировать значительную часть пока еще «ничейного» киберпространства и при необходимости парализовать военные и экономические потенциалы самых больших государств. Как в XVI веке крохотная Португалия обрела несоразмерное могущество с помощью всего нескольких десятков кораблей, пары тысяч моряков и купцов и своевременного захвата «ничейных» морских торговых путей, так и будущие карликовые сверхдержавы посредством умело комбинируемых технологий e-war и e-commerce сравняются по влиянию с традиционными сверхдержавами.

Ряд правительств решится на принудительное ограничение потребления под давлением обостряющихся экологических проблем. Эти злосчастные правительства испытают на себе всю силу гнева заматеревшего общества потребления. Народы не захотят прозябать в условиях жесткой экономии. Ониомания, давно ставшая едва ли не единственным экзистенциалом обывательского бытия, вдохновит их на активное сопротивление властям, озабоченным экологией . Восстания воинствующих шопоголиков, гедонистов и консьюмеристов потрясут основы социального порядка и вызовут встречные массовые репрессии. Так сформируются экологические диктатуры с недобрым лицом Г. Тунберг на гербах и банкнотах.

Х .Мюнклер, характеризуя отдельные западные общества как постгероические, обозначает важную тенденцию исключения жертвенности из политики. Это один из симптомов угасания патриотизма. Почитание предков, историческое родство как основа идентичности, готовность к подвигу страдания и смерти и другие иррациональные начала национального государства не очень решительно, но весьма последовательно отодвигаются ради культа комфорта и торгово-прагматического взгляда на отношения личности и социума. Постгероизм приведет к постпатриотической, постнациональной государственности «по расчету», а не «по любви к отечеству». Некоторые великие городские агломерации, будучи рассадниками космополитизма, обособятся в автономные сообщества меркантильных людей «без роду и племени», приблизившись к либертарианскому идеалу государства как гипертрофированного коворкинга, не отягощенного сентиментальной идеологией долга и верности. Правительства не смогут навязывать себя человеку в качестве Родины и фатерлянда, и станут для него только совокупностью специфических сервисов.

Виртуальные республики покажут пример создания государств без территории. Их население составят как цифровые двойники реальных людей, так и абсолютно бестелесные чистопородные боты. Возникнув, возможно, в даркнете как полулегальные налоговые гавани или пиратские маркетплейсы, или просто как игровые пространства, существуя исключительно в Сети, они постепенно обзаведутся стабильной экономикой, системой управления, кибероружием и коллективной гордостью, то есть всей полнотой суверенитета. И превратятся в равноправных участников международных отношений. Гражданин такой виртуальной страны своим «юридическим телом» будет обитать в ее суверенном цифровом облаке, а «физическим», если таковое имеется, на твердой земле «обычного» государства — как иностранец. [..]

4 domas par “Politikas mašīnizācija

  1. Tu tagad izsaki viedokļus pret prartiju. Es brīnos kā neesi nošauts. Amerikā ņem ģenerāļus nost.

    Nu paskatāmies.

    Es jau popkornu ar kolu nopirku. Bet katrā ziņā – paldies vecais. Ja vajag kādu atbalstu, dod ziņu. Es esmu tavā pusē.

  2. prognozes nokavētas – jau pašlaik daļa ļaužu ir zaudējuši saikni ar realitāti/lieto caur AI filtrētu realitāti.
    Jebkurš, kurš lieto twitter, fb u.tml. Tā kā mediji ir sociālo tīklu aktualitāšu atreferējums, tad netieši saikni ar realitāti zaudējuši un AI filtrēto plūsmu patērē ļoti daudzi

  3. Nu, nu, āmurmekāņu milzīgā puritāniskās izcelsmes elite (чисто по численности) ar vācu etnisko “bāzīti” un ar ambišām ka acis sprāgst laukā, tā nu norietēs. Uzsūksies kā mazgadīgās grūtniecība?

    • Liela daļa šīs elites jaunās paaudzes bļauj BLM, uzskata ASV par ļaunuma iemiesojumu un sapņo par sociālismu. ASV būtību šobrīd daudz vairāk atspoguļo zemnieku/strādnieku šķiras jaunieši, kuri smagi strādā.

Atbildēt

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com logotips

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Mainīt )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Mainīt )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Mainīt )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Mainīt )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.