Instrumenti

vara bungas: Manuprāt vērtīgākais no Viktora Suvorova grāmatas par GUGŠ/GRU speciālo uzdevumu vienōbām (armijas)

[..] Каждый советский военный штаб имеет свой собственный механизм для добывания и анализа информации о противнике. Таким образом информация собирается и анализируется и распространяется в другой штаб, выше, ниже или на тот же уровень, и каждый штаб, в свою очередь, получает информацию о противнике не только от своих собственных источников, но также от других штабов. Если какое-либо военное подразделение потерпит поражение в сражении из-за незнания противника, командир и его начальник штаба не имеют права ссылаться на то, что они не были полно информированы о враге. Самая главная задача для  каждого командира и его начальника штаба – не ожидая, пока информация откуда-то поступит, они должны организовать свои собственные источники информации о противнике и известить свои собственные силы и свои вышестоящие штабы о любой обнаруженной опасности.[..]

[..] Термин «спецназ» состоит из частей слов «специальное назначение». Название выбрано хорошо. Спецназ отличается от других форм разведки тем, что не только ищет и обнаруживает важные вражеские цели, но, в большинстве случаев, атакует и разрушает их. [..]

[..] Разрушение тактического ядерного оружия, делающего Советскую агрессию невозможной или бесполезной, могло быть выполнено только в том случае, когда все или, по крайней мере, большинство ядерных тактических установок противника были бы известны. Но это, само по себе, являлось значительной проблемой. Очень легко скрыть тактические ракеты, самолеты и ядерную артиллерию и, вместо развертывания настоящих ракет и пушек, враг может развернуть макеты,
отвлекая, таким образом, внимание советской разведки и предохраняя настоящие тактические ядерные вооружения такой маскировкой.
Поэтому советское высшее командование было вынуждено разрабатывать средства определения, которые могли бы помочь подобраться к вражескому оружию как можно ближе, и в каждом отдельном случае дать точный ответ на вопрос, настоящее оно или нет. Но даже если значительное число ядерных батарей были бы обнаружены в нужное время, это не решило бы проблему. В то время, пока разведывательные донесения передаются в штабы, пока анализируется полученная
информация и пока готовится соответствующая команда для проведения акции, эта батарея может сменить позицию в любое время. Поэтому эта служба должна быть создана так, чтобы она была в состоянии разведывать, обнаружить и немедленно разрушить найденное ядерное оружие в случае войны или немедленно перед ее началом. Спецназ был и остается именно этим инструментом, позволяющим командующим офицерам на армейском уровне и выше немедленно установить, где находится наиболее опасное оружие противника, и уничтожить его на месте.
Возможно ли для спецназа установить местонахождение и разрушить каждую из обнаруженных ядерных установок противника? Конечно нет. Ну и как же решать эту проблему? Очень просто. Спецназ должен приложить все усилия для обнаружения и уничтожения ядерного оружия противника. Ядерные силы представляют собой как бы зубы государства, и их
надо выбить при первом же ударе, по возможности, лучше перед началом сражения. А если оказывается невозможным выбить все зубы при первом ударе, то дальше бить надо не только по зубам, но и по мозгу и нервной системе государства. Когда мы говорим о «мозге», мы имеем в виду наиболее важных государственных деятелей и политиков. В этом смысле лидеры оппозиционных партий так же, как и лидеры правящей партии, рассматриваются как достаточно важные кандидаты
на уничтожение. Просто оппозиция является запасным мозгом государства, и было бы глупо уничтожить главную принимающую решения и действующую систему без вовлечения в акцию резервной системы. Говоря это, мы понимаем, например, гланых военных лидеров и политических вождей, глав Церкви и профсоюзов и вообще всех людей, которые могут в критический момент обратиться к нации, и которых нация хорошо знает. Под «нервной системой» государства мы подразумеваем главные центры и линии правительственных и военных коммуникаций, коммерческие коммуникационные компании, включая главные радиостанции и телевизионные студии.
Конечно, зараз разрушить мозг, нервную систему и зубы было бы вряд ли возможным, но одновременный удар по всем трем наиболее важным органам может, по мнению советских лидеров, в значительной степени ослабить возможности нации к действию в случае войны, особенно в ее начальной, наиболее критической стадии. Часть ракет будет разрушена, а другие не смогут взлететь из-за того, что некому будет дать соответствующую команду, или из-за того, что команда не пришла в
нужное время по разрушенным коммуникациям. Имея у себя такую организацию, как спецназ, и проверив их возможности в многочисленных операциях, советское высшее командование пришло к заключению, что спецназ может с успехом быть использован не только против тактических,
но и также против стратегических ядерных установок: баз подводных лодок, складов оружия, авиационных баз и ракетных пусковых шахт.
Они поняли также, что спецназ может быть использован против сердца и кровеносных сосудов государства, т.е. его источников и распределителей энергии – силовых станций, трансформаторных станций и линий электропередач, так же, как и против газо- и нефтепроводов, насосных станций, заводов по нефтепереработке. Выведение из строя даже нескольких важных электростанций противника может поставить последнего в катастрофическое положение. Не только не будет света:
остановятся заводы, лифты прекратят работать, холодильные установки станут бесполезными, окажется, что больницы в большинстве своем не смогут функционировать, кровь, содержащаяся в холодильниках, начнет гнить, насосные станции и поезда остановятся, компьютеры не смогут работать.
Даже этот короткий список приводит к заключению, что советская военная разведка (ГРУ) и ее составная – спецназ – являются чем-то большим, чем «глаза и уши Советской Армии». Как специальное подразделение ГРУ, спецназ предназначен для действий во время войны и в ближайшие дни и часы перед тем, как она начнется. Но спецназ не бездействует и в
мирное время. Мне иногда говорят: «если мы говорим о терроризме на таком уровне, мы должны говорить о КГБ». Неправильно. Имеется три достаточных резона, почему спецназ является частью ГРУ, а не КГБ. Во-первых, если ГРУ и спецназ были бы убраны из Советской Армии и переданы под начало КГБ, то это было бы равнозначно ослеплению сильного человека, которому завязали глаза и лишили его каких-то других важных органов и заставили драться, подсказывая ему, что
ему надо делать для борьбы с другим человеком, стоящим перед ним, говоря ему, как ему двигаться. Советские лидеры не один раз пытались сделать это, и это всегда оканчивалось провалом. Информация, поступающая от секретной полиции, была всегда неточной, запоздалой и недостаточной, а действия слепого великана, соответственно, не были ни точными, ни
эффективными.  [..] Отслужив свои три года в Спецназе, солдат может выбирать одно из трех. Он сможет стать офицером, в этом случае ему
дадут специальный срок для поступления в высшее офицерское училище воздушно-десантных сил в Рязани. Он может стать постоянным солдатом Спецназа, для чего ему надо будет пройти через несколько дополнительных курсов. Или у него есть возможность остаться в резерве. Если он выбирает последнее, его считают членом резерва Спецназа в течение следующих
пяти лет. Затем, до 30-летнего возраста он входит в воздушно-десантный резерв. После этого его до пятидесятилетнего возраста считают состоящим в обычном пехотном резерве. Как и другие силы резерва, существование резерва Спецназа дает возможность при необходимости во время мобилизации увеличивать размеры боевых подразделений Спецназа за счет резервистов. [..]

Turpmāk vēl