Kas ir tuvāk paradīze vai Rīga?


Situācija UA: No kaujas vietas līdz ārstam modernā klīnikā ievainots ukraiņu karavīrs tiek nogādāts mazāk nekā stundas laikā, stāsta hospitāļa speciālisti. Vispirms ievainotais, kontuzētais vai traumētais tiek nogādāts piefrontes lazaretē, no kuras, ja ievainojums nopietns, pacients tiek ar sanitāro aviāciju nosūtīts uz militārajiem hospitāļiem Harkivā, Dņipropetrovskā vai citur. Ja stāvoklis atļauj un tūlītējas briesmas dzīvībai ir novērstas, vajadzības gadījumā ievainotais ceļo tālāk uz Galveno militāro hospitāli galvaspilsētā. «Ja transports nav pieejams un stundas laikā neizdodas sniegt kritisko palīdzību, tad izredzes uz dzīvības glābšanu strauji krīt,»

Tomēr citi avoti,kad nesniedz intervijas ārzemju delegācijām, ir skarbāki:

[..] получившие ранение украинские солдаты зачастую часами находятся на поле боя, пока их не эвакуируют. Украина только недавно приступила к созданию мобильных хирургических подразделений вблизи линии фронта. Поэтому многим раненым солдатам приходится совершать длительные путешествия, чтобы добраться до госпиталя.[..]

Situācija DNR/LNR (izcēlumi- VB):

[..] За время кампании (начиная с 23-го марта 2014 года) в составе ВС ДНР было последовательно развёрнута сеть медицинских пунктов различной мощности – начиная с рассчитанных на взвод и заканчивая медицинской службой бригады. Происходило это почти всегда в условиях активных боевых действий. При этом, как правило, на этапе создания и развёртывания не было никакой помощи от руководства, ни единым кубометром стройматериалов, ни единым рублём, ни одной единицей транспорта либо запасной частью к нему, ни единым средством связи. Чаще всего не выдавалось и оружие, само собой никто не предпринимал никаких усилий к обеспечению медикаментами и иными товарами медицинского назначения. Всё вышеперечисленное приходилось добывать, точнее выпрашивать, используя личные связи – у местного населения либо у друзей из Российской Федерации. [..]

[..]Среди выполняемых задач: на первом этапе борьбы – медицинское обеспечение митингов, акций гражданского неповиновения, блокпостов и мотоманёвренных групп ополчения, на следующих этапах – оказание помощи раненым на поле боя и их эвакуация, проникновение в тыл противника с целью оказания медицинской помощи и эвакуации раненых, организация взаимодействия с гражданскими лечебными учреждениями, обучение военнослужащих основам военно-полевой медицины, организация лечения и реабилитации заболевших, раненых и контуженных ополченцев, медицинская помощь пленённым диверсантам и военнослужащим противника, проводка танковых и пехотных колонн в зону боевых действий, разведка вражеских позиций и корректировка артиллерийского огня, а также непосредственное участие в огневых контактах в ходе боевых действий и специальных операций.

Помимо анализа собственного опыта участия в боевых действиях, проводился постоянный обмен опытом и взаимный поиск оптимальных форм взаимодействия с военно-медицинскими структурами как других подразделений МО (шахтёрской дивизии, спецназа ДНР, семёновской дивизии) так и других силовых структур и военизированных формирований (казаки, СОБР, подразделения МВД и ЦСО МГБ).

Особенности медицинского обеспечения войск на современном этапе.

Опыт отечественной военной медицины очень обширен. К сожалению, идущие сейчас боевые действия весьма существенно отличаются от тех условий, в которых происходили предыдущие войны. Ранее бои шли преимущественно в условиях естественных природных ландшафтов – как в годы Отечественной Войны, так и в условиях Афганистана, Чечни, Таджикистана. Воевали профессионально подготовленные регулярные части, медицинские учреждения размещались преимущественно при гарнизонах и подразделениях, комплектовались также профессионально подготовленными военными медицинскими работниками. Сейчас бои идут в условиях крупнейшей в Европе городской агломерации Донбасса, воюет мало обученное ополчение. Ситуация усугубляется тем, что у многих из числа воюющих, особенно медиков, отсутствует даже давний опыт службы в рядах вооружённых сил: двадцать лет деградации армии на Украине дали закономерный итог. Соответственно, близость крупных городов с хорошо оборудованными и неплохо оснащёнными медицинскими центрами в сочетании с возросшими транспортными возможностями войск существенно уменьшают требования к выполнению различных оперативных вмешательств в полевых условиях. Кроме того, всегда имеется возможность использовать гражданский автомобильный транспорт, например кареты скорой медицинской помощи и автобусы, которые ожидают в условленной, безопасной точке, на удалении порядка 12 километров от линии соприкосновения с противником, и осуществляют дальнейшую эвакуацию раненых. Фактически, задачами военной медицины в таких условиях становится:

  •      Оказание всех видов первой помощи вплоть до врачебной, чтобы обеспечить максимальную выживаемость раненых на этапе эвакуации.
  •      Максимально быстрая и щадящая поэтапная эвакуация раненых в лечебные учреждения.
  •      Своевременный учёт и анализ статистических характеристик ранений.
  •      Долечивание раненых после специализированных хирургических вмешательств в гражданских учреждениях, лечение заболевших военнослужащих.

Как видим, основной задачей военно-полевой медицины стала эвакуационная и её обеспечение.

С другой стороны, в современных условиях исключительно ужесточились требования к выполнению этой задачи, а также к формам и методам её осуществления.

Дело в том, что выполнять её приходится в следующих условиях:

  1.      Крайне низкая организация управления войсками и координации их усилий на тактическом уровне. Командование радикально запаздывает с постановкой задач медицинским подразделениям, при этом оно же не передаёт в нижестоящие подразделения информацию о местоположении медицинских пунктов, путях и оптимальных формах эвакуации и т.д.. Фактически, командование не справляется с руководством войсками в полной степени, и одной из первых жертв этого становится медицина: о ней просто забывают.
  2.      Не организуются брифинги, обмен опытом и установление прямых контактов между подразделениями обеспечения, прежде всего медицинскими, и строевыми, в особенности из частей, действующих совместно с бригадой, но не входящих в её состав.
  3.      Крайне недостаточны, точнее отсутствуют, необходимые формы обеспечения материальных потребностей военной медицины: штатные работающие транспорт и связь отсутствуют (в штатных бригадах из 15 МТЛБ по штату удалось поставить в строй ценой героических усилий лишь 4 -5. Но в ходе боёв почти все были либо повреждены, либо вышли из строя, в следствие полного отсутствия запчастей. Аналогичная ситуация со штатным колёсным транспортом), запчастей либо средств для приобретения запчастей нет. Связь отсутствует как класс: на медслужбу штатной бригады – не предусмотрено не только ни одной штатной радиостанции, но и никакой помощи по оптимизации работы нештатных, приобретённых за свои средства. При этом финансирование отсутствует настолько, что даже простейшие указатели типа “медпункт там”, для установки на магистральных дорогах, изготовить не за что. Эвакуированная из освобождённых разрушенных городов брошенная автомобильная медицинская эвакуационная техника, отремонтированная и введённая в строй тут же вызывает вопросы вплоть до уголовного дела у местных структур МГБ.
  4.      При выполнении боевых задач медицине приходится рассчитывать исключительно на свои силы: уровень дисциплины войск настолько “высок” что нередки были случаи, когда военнослужащие после боя либо в ходе него были почти неспособны под огнём грузить своих же раненых в МТЛБ – если эту задачу не выполнят медики, не сделает никто. Аналогично обстоит дело с пехотным прикрытием медицинских пунктов – даже если рядом стоит мотострелковый батальон, часовых на ночь вам никто не выделит!, с инженерным обеспечением (вам надо? вы и ройте себе щели!), разведкой маршрутов и проводкой медицинских колонн (вы больные! Вам надо – вы туда и лезьте!) Аналогично обстоит дело и с огневыми возможностями медицинских подразделений: нередки были случаи, когда после развёртывания медицинского пункта на позициях танкистов оказывалось, что у тех не работают ни пушки, ни пулемёты, нет ни топлива, ни связи. Соответственно, задачи отражения натиска вражеской пехоты либо огневого прикрытия своего рывка за ранеными приходится решать самостоятельно.

avots

vara bungas: No augstākminētā var secināt, ka bez MEDEVAC helikopteriem savlaicīgi nogādāt ievainotos uz,  piemēram, Austrumu slimnīcu  var sākot no aptuveni 60 km rādiusa ap Rīgu. Tālāk sāksies problēmas, jo helikopteru vai nu trūks vai nu gaisa telpa būs slēgta un arī  stacionāro hospitāļu nav un diez vai jebkad būs. Tātad jābūt sagatavotam lauka lazarešu aprīkojumam, medicīnas materiāliem un tehnikai, paturot prātā, ka lazaretes  nav domātas ārstēšanai, bet gan tikai  pirmās palīdzības sniegšanai, ievainoto stāvokļa stabilizēšanai un ievainoto šķirošanai pirms evakuācijas. Bardaka līmenis NBS komandvadībā nebūs mazāks kā tas ir pie separiem, tādēļ savlaicīgi  jāplāno speciālistu mobilizāciju un jāizmēģina lazarešu ierīkošanu ārpus 60-70 km loka ap Rīgu. Ārstu tajos ir jābūt daudz un tiem  ir jāprot šaut ne tikai injekcijas no šprices.  Kautkā gribētos, lai šī joma tiktu sakārtota viena no pirmajām, tikai dieva dēļ nevjag neko būvēt, ja to var piepūst 🙂

15 domas par “Kas ir tuvāk paradīze vai Rīga?

  1. Zemessardze bataljonos štāba rotās ir vai bija medicīnas vads. Reālā situācija ir tāda, ka bataljonos ir feldšeris, sanitārs vai ārsts (ko nu kurš var dabūt) vienā personā ar kuru noslēgts līgums, kurš nosaka, ka mediķim darbā (!) jābūt nedēļa 8 stundas darba dienās, 40 stundas nedēļa. Par kurām BN personāldaļa aizpilda speciālas tabeles un BN komandieris atbild par kontroli.
    Kā visiem zināms tad, darba dienā nevienam ZS bataljonā nav nepieciešams mediķis (uz 5 -10 PD karavīriem, kas tur atrodas ikdienā), bet tas ir vitāli nepieciešams brīvdienās, kad notiek mācības, kurās reglamenti un noteikumi nosaka, ka jābūt fiziskai mediķa klātbūtnei.
    Savukārt mediķim ir darbs medicīnas iestādē, ja tas tiek pārtraukts viņš zaudē mediķa sertifikātu. Un darbs ZS BN neskaitās medicīnas prakse.
    Kā rezultātā visi grozās kā var. Staigājot pa ļoti plānu normatīvo ledu. Pret vienu ZS BN komandieri pat MP ir ierosinājusi šajā sakarā krimināllietu, jo mediķis nav atradies 8 stundas darba vietā – ZS BN štābā, kas ir nolaidība un krāpšanās mantkārīgos nolūkos. Nesaprotu kāpēc pret vienu, ja situācija medicīnas nodrošinājuma jomā ir vienāda visos bataljonos un visos bataljonos piekopj vienādu praksi un visi to zina,Vārdu sakot kaut kāds ārprāts!!!! Runa ir tikai par vienu mediķi un vienu medicīnas somu, bet vajadzīgs ir medicīnas vads ar attiecīgu nodrošinājumu, kā no augstāk rakstītā mēs saprotam.
    ZS Kalnietis joprojām rauj “teļņašku”, ka ZS gatava pildīt visus uzdevumus. Tam medicīna viņam nav vajadzīga!!! Ievainotos zs atstās ienaidniekam, tipa paši sašāva, paši, lai ārstē. Konvencijās tā taču ir noteikts. Ģeniāli un vienkārši. Takā puiši neiespringstam!

    • Var taču padomāt ar galvu un slodzi/attalgojumu mediķim sarēķināt pēc reāli nostrādātā. viens ir pārkāpt kādu pavēli , bet pavisam cita lieta ir nolaidīgi izturēties pret finanšu līdzekļiem

  2. Okunujeva par karu cecenija un donbasa:)
    – Привыкла давно. Это для меня не первая война. Причем с тем же самым врагом. Если честно, в Чечне было страшнее. Жестче. Во-первых, у нас практически не было тыла и даже простое передвижение было сопряжено с опасностью плена. И физически было сложнее – ходили много километров пешком. А здесь все удобства и главное, что мы чувствуем себя хозяевами на своей земле.
    – Я не думаю, что сложность зависит в какой-то мере от половой принадлежности. Скорее, от физической и психологической подготовки и выносливости. Что касается бытовых удобств, как я сказала ранее, здесь просто курорт по сравнению с условиями во вторую русско-чеченскую.

    un par medicinu ua fronte

    подавляющее количество женщин на фронте занимаются именно медициной, причем, в добровольческих батальонах, зачастую, даже не имея медицинского образования (осваивают по ходу дела). Конечно, как дипломированный врач я не могу считать такую ситуацию нормой, ведь недаром медицине учатся долгие годы, но что поделать, если дипломированных медиков на фронте не хватает…

    В любом случае, первую помощь сейчас уже, как правило, оказывают грамотно, а затем вопрос лишь в скорости и адекватности транспортировки в лечебное учреждение, к которым у нас, Слава Богу, практически на всех направлениях имеется нормальный доступ.

    http://rus.tvnet.lv/novosti/za_rubjezhom/299789-zhjenschinasnaypjer_po_sravnjeniju_s_voynoy_v_chjechnje_na_donbassje_prosto_kurort?utm_source=www.tvnet.lv&utm_medium=self_ads&utm_campaign=Selfads_in_www.tvnet

    • par putnu migrāciju neko nevaru teikt, bet ar to vien prognozei ir par maz. Separi “vieni paši” ar visiem tūristiem spētu ieņemt Mariupoli vai Harkovu, bet vai tas ir RU mērķis? Turklāt RU 20.armija atrodas reorganizācijas procesā, plus notiek kkāda figņa ar padārgu aerokosmisko spēku veidošanu, adekvāts grupējums pie UA robežas nav izveidots, separu morāle nav augstumos, ne RU ne UA šobrīd neziņo par OMD demobilizācijas atlikšanu. Pu dodas uz Krimu … ko var vērtēt visādi. Tā kā drīzāk nesākas ne kā sākas.

  3. Ukrainas pusē attieksme no karavīriem pret saviem mediķiem bija labāka. Pēc iespējas palīdzēja ar rakšanu, tehniku un norādēm.
    Bet arī stulbumu pietika. Viens letiņš, kurš tur pabījs, stāstīja, ka tikai viņa laikā tika atrunātas vietas, kur pie pozīcijām med. transports stāsies, pa kādu maršrutu mediķi skries, kur būs ievainoto savākšanas punkti utt.

  4. Manā batā, izskatās, arī sāk parādīties medicīnas nodaļa vai vads, cilvēku skaita ziņā vairāk par nodaļu-(mīnus) nenosauksi.
    Redzēs, kā būs tālāk.

  5. slimnīcas ir faktiski visās pilsētās un ja godīgi tad attālumi starp tām ir nelieli..

    Vajadzētu tikai parūpēties, lai ķirurgu brigādes būtu gatavas doties uz reģioniem. un savlaicīgi padomāt par krājumiem. it sevišķi asins.

      • ir lasīts, ka vislabākais materiāls asiņošanas apturēšanai ir celtniecības līmlente (galvas ievainojumiem laikam labāka tomēr marle) 😉 tad nu vajadzētu parūpēties lai mediķu somās šis materiāls ir pietiekami .

    • “slimnīcas ir faktiski visās pilsētās” – jā, nu iestādes ir daudzās pilsētās. Cits jautājums, kāda ir viņu kapacitāte, cik galdu, cik cilvēkus reizē var apkalpot?

      Par nelielajiem attālumiem – jā, 30-50km it kā nekas nav, ja ir ar ko braukt, ja ir, kas ved, ja var braukt pa ceļu un nav jāslapstās.

Komentēt

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com logotips

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Mainīt )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Mainīt )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Mainīt )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Mainīt )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.